Теперь же, если кто спросит, признаю ли я вообще какую-нибудь точку зрения, то в ответ он услышит следующее: Татхагата свободен от любой теории, ибо Татхагата постиг, что есть тело, как оно возникает и как оно исчезает. Он постиг, что есть чувство, как оно возникает и как оно исчезает. Он постиг, что есть сознание, как оно возникает и как оно исчезает. Поэтому, говорю я, Татхагата обрел Полное освобождение от всех мнений и предложений, от всех склонностей к тщеславному представлению о "я" и "мое". (с) Мадджхима-Никайя
Чуть ночь превратится в рассвет,
вижу каждый день я:
Кто в глав,
кто в ком,
кто в полит,
кто в просвет,
расходится народ в учрежденья.
Обдают дождем дела бумажные,
чуть войдешь в здание:
отобрав с полсотни —
самые важные! —
служащие расходятся на заседания.
Заявишься:
«Не могут ли аудиенцию дать?
Хожу со времени она».—
«Товарищ Иван Ваныч ушли заседать —
объединение Тео и Гукона».Исколесишь сто лестниц.
Свет не мил.
Опять:
«Через час велели прийти вам.
Заседают:
покупка склянки чернил
Губкооперативом».
Через час:
ни секретаря,
ни секретарши нет —
голо!
Все до 22-х лет
на заседании комсомола.
Снова взбираюсь, глядя на ночь,
на верхний этаж семиэтажного дома.
«Пришел товарищ Иван Ваныч?» —
«На заседании
А-бе-ве-ге-де-е-же-зе-кома».
Взъяренный,
на заседание
врываюсь лавиной,
дикие проклятья дорогой изрыгая.
И вижу:
сидят людей половины.
О дьявольщина!
Где же половина другая?
«Зарезали!
Убили!»
Мечусь, оря.
От страшной картины свихнулся разум.
И слышу
спокойнейший голосок секретаря:
«Оне на двух заседаниях сразу.
В день
заседаний на двадцать
надо поспеть нам.
Поневоле приходится раздвоиться.
До пояса здесь,
а остальное
там».
С волнения не уснешь.
Утро раннее.
Мечтой встречаю рассвет ранний:
«О, хотя бы
еще
одно заседание
относительно искоренения всех заседаний!»
В который раз пересматриваю 12 стульев и убеждаюсь, что Россия со времен революции в застое - как была коррупция, бюрократия, блат, так все и осталось цвести пышным цветом. В общем, за что боролись - на то и напоролись, как говаривала моя учительница географии (царство ей небесное). До сих пор разгрести не можем. А кто хотел революции? Кому работать было лень, кто выпивал да баклуши бил целыми днями. Так такие и поныне не работают, и все им не то и не так. И что изменилось за столетие? Разве что в те годы блогов не было
Не призираю жизни я, но если жизнь и все, что в мире, минует – как им наслаждаться? О, если б старость и болезнь, и смерть живущим не грозила, тогда б я мог еще вернуться к обманам чувств и красоты.. (Буддхачарита)
