Махатма Ганди
Если желаешь, чтобы мир изменился - сам стань этим изменением.
– Еще и не такие вещи случаются, когда хороший человек понимает, что должен перевернуть мир, – просто, чтобы можно было как то жить дальше, – сказал я. – Знаешь, когда мне было семнадцать лет, я окончательно понял, что больше не хочу – и не могу! – жить в доме своих родителей. Но уйти оттуда я решился только через полтора года, поскольку я тоже человек привычки, как и ты. И в глубине души был уверен, что пропаду, как ни глупо это звучит!.. У меня были трудные времена, но я не пропал, как видишь. И до сих пор думаю, что это был самый героический поступок в моей жизни. Все остальное я наворотил уже по инерции… Знаешь, есть две вещи, которые могут здорово помочь в такой ситуации.
– Какие? – Меламори смотрела на меня, открыв рот. Кажется, моя откровенность здорово ее огорошила.
– Во первых, собственное ослиное упрямство. Чего только не сделаешь назло… Неважно кому или чему, лишь бы назло! А у тебя этого самого упрямства побольше, чем у меня, будь уверена!
– Может быть! – Обрадовалась Меламори. – А что во вторых?
– А во вторых – судьба, – я смущенно пожал плечами. – Звучит немного высокопарно, да? Но когда у судьбы имеются на наш счет какие то планы, она находит средства заставить нас действовать в соответствии с ее сценарием. Если тебе зачем то нужно уехать в Арварох, судьба будет настойчиво подбрасывать тебе эту возможность раз за разом, пока ты не поступишь так, как она хочет. И еще эта злодейка имеет привычку сгущать тучи на нашем личном небе, когда мы сопротивляемся ее уговорам. Видишь, ты всего один раз отказалась поступать так, как она считает нужным, и твоя жизнь уже стала гораздо менее приятной, чем прежде… Судьба умеет уговаривать. А в тех редких случаях, когда ей это не удается, она просто убивает ослушника… Там, где я родился, говорят: «Судьбы ведут того, кто хочет, и влачат того, кто не хочет». Так оно и есть. Только влачат они зачастую уже бездыханную тушу дурака, упустившего свой единственный шанс…
(с)Макс Фрай
"Люди хватают наугад все, что ни попадя: коммунизм,
здоровая пища, серфинг, балет, гипноз, групповая
психотерапия, оргии, мотоциклетная езда, травы,
католицизм, тяжелая атлетика, путешествия, здоровый образ
жизни, вегетарианство, Индия, рисование, писание, ваяние,
музицирование, дирижирование, туризм, йога, секс, азартные
игры, пьянство, тусовки, замороженный йогурт, Бетховен,
Бах, Будда, Иисус, машина времени, героин, морковный сок,
самоубийство, костюмы индпошива, самолетные прогулки,
Нью-Йорк Сити - а потом все это рассеивается и исчезает. В
ожидании смерти люди ищут, чем бы себя занять. Хорошо,
наверное, когда есть выбор. Я свой выбор сделал. Я взял
четверть галлона водки и врезал, не разбавляя. Эти русские
понимают, что к чему".
"В смерти нет ничего, что можно было бы оплакивать, как нечего
оплакивать в росте цветка. Что уж страшно, так это жизнь, которой люди живут или не живут до самой смерти. Они не уважают свою жизнь, они попросту кладут на нее болт. Они ее просирают. Тупые ебанаты. Они слишком сосредотачиваются на ебле, фильмах, деньгах, семье. Их рассудки заполнены ватой. Они бездумно хавают религию, страну. Скоро они разучатся мыслить и позволят другим мыслить за них. Их мозги забиты ватой. Они уродливы, уродливо говорят и уродливо ходят. Поставь им величайшую музыку веков, они ее не признают.Смерть большинства людей -мистификация. Умирать там уже нечему".
"... Всю жизнь люди ждут. Ждут новой жизни, ждут смерти. Ждут в очереди за туалетной бумагой. Ждут в очереди за деньгами. А если денег нет, ждут в очередях подольше. Ждешь, когда уснешь, а потом ждешь, когда проснешься. Ждешь женитьбу и ждешь развода. Ждешь дождя, ждешь, когда он кончится. Ждешь еды, а потом снова ждешь еды. Ждешь в приемной у врача вместе с психами и опасаешься, что ты один из них..."
Любовь не означает простое обладание другим человеком подобно тому, как ты желаешь обладать товаром, который видишь в магазине. Тут просто желание и ничего больше. Ты хочешь получить товар, забрать его домой и поставить на какое-нибудь более-менее почетное место. А любовь… - тут она помедлила, размышляя, - любовь – это примерно как если отец выносит своих детей из горящего дома – спасает их и погибает сам. Когда любишь, перестаешь жить ради себя; ты живешь ради другого…
Это пересиливает инстинкт. Инстинкт толкает нас к борьбе за существование. К борьбе за наше существование за счет других; каждый из нас когтями прокладывает себе путь наверх.
-Но почему тут хорошо идти против инстинкта самосохранения? – спросил Ясон…
-Потому что в итоге инстинкт самосохранения все равно проигрывает. Это верно для каждого живого существа – крота, летучей мыши, человека, лягушки. Даже для той лягушки, что курит сигары и играет в шахматы. Ты никогда не сможешь выполнить того, на что тебя толкает инстинкт. Поэтому в итоге все твои усилия приводят к краху. Ты подыхаешь, и тем все кончается. Но если ты любишь, ты можешь растаять и наблюдать… ты можешь растаять и наблюдать с радостью, с нежным удовлетворением – высшей формой удовлетворения, - как живет дальше тот, кого ты любишь.
- Но ведь и те, кого любишь, тоже умирают…
-Но ты можешь горевать.. Пойми, горе – самое сильное чувство, на которое только способен человек, ребенок или животное. Это очень хорошее чувство. Горе заставляет тебя покидать самого себя. Ты вылезаешь из своей тесной маленькой шкурки. И ты не можешь испытывать горе, если перед этим ты не любил. Горе – конечный исход любви, ибо оно – любовь утраченная. .. горе – это осознание того, что отныне тебе придется остаться одному, а ничего выше этого нет. Ибо одиночество – конечная участь каждого отдельного живого существа. Ведь смерть и есть великое одиночество. Сознание бессознательного. Когда мы на самом деле умираем, мы этого не чувствуем, потому что умирание как раз и есть потеря всего такого прочего. А вот горевать – это значит быть живым и мертвым в одно и то же время. Следовательно, это самый полный и совершенный опыт, какой только может быть.
(c) Филип Дик "Лейтесь, слезы"